За этими воротами стонет земля

(Окончание.
Начало 10 апреля)
Шансов выжить при таких ожогах без лечения у Зои было мало. Спас ее немец, только человечный, сам отец, у которого в Германии остались дети. Увидел страшные раны на маленьком тельце. Тронули его и слезы матери, прижимавшей к себе малышку. Взял ее за руку и куда-то повел. Бедная мать подумала, что убивать станет ее кровинушку. Но немец привел в какое-то подземелье, там снял лохмотья с обгоревшей девочки, обработал раны. Лил белую жидкость, она шипела и пенилась. Скорее всего, это была перекись водорода. Нарвал чистых тряпок, обмотал раны. Бинты нельзя было использовать для пленных. Так ее и лечил. Еще давал то кусок хлеба, то сахарок и провожал обратно к матери.

День в лагере начинался с того, что немцы распахивали двери в барак, заходили в него и смотрели на пленников. С засученными рукавами, с автоматами в руках… Кто не мог подняться – тут же пристреливали. Убивали буднично, без раздумий, порой играя на губной гармошке. Их помощники, быстро подхватив труп, вытаскивали его на улицу. Всё это на глазах детей, женщин… Боялись ли эти обреченные? Да, конечно, но, видя каждый день смерть и понимая, что могут сами умереть в любой момент, их она уже не пугала, а для кого-то была желанной, представлялась избавлением от нескончаемых мук.
В основном фашисты не знали русского языка, но ругаться матом на невольников научились в совершенстве. Когда неслась нецензурная брань, мать и тут старалась оградить детей от негатива. «Не слушайте, закройте уши!», – шептала Татьяна Лопухова.

Потом был третий лагерь, где у малышей брали кровь для немецких солдат и ставили на детях эксперименты. Скорее всего, судя по воспоминаниям Зои Семеновны, это был Саласпилсский лагерь. В него направляли жителей западных областей России, Белоруссии, которых насильно угоняли в ходе карательных операций против партизан, в основном это были дети и женщины. В этом лагере осуществлялись эксперименты с применением новых препаратов и лекарств на заключенных. Делали какие-то уколы, а для чего и зачем – никто не говорил. Много детей умерло, среди них и две маленькие подружки Зои, не выдержав бесчеловечных опытов.
Переброски из лагеря в лагерь зависели от наступления наших. Подожмут советские войска фашистов – они перебрасывают пленных глубже к себе в тыл. Сама Зоя Семеновна не помнит названия городов и лагерей, где они были, а брат Василий знал всю географию их насильственного перемещения.

Жизнь в рабстве

Пронесся слух о приближении советских войск. Пленных из лагеря стали распределять по Латвии на работы по фермерам. Три семьи из села Новая Погощь, в том числе и Лопуховых, посадили в машину и повезли в новую неизвестность.
Тут Татьяне с детьми относительно повезло, им попались хорошие хозяева. Они одели, обули оборванцев, накормили. Не брезговали русскими невольниками, сажали за один стол, ели вместе с ними. В двухэтажном добротном доме на втором этаже жили дед с бабкой, тут же разместили и Лопуховых. Внизу были комнаты хозяина с женой и их двоих сыновей.

Таня ежедневно доила 20 коров. Вера по соседству нянчила маленьких детей. Вася с Марусей пасли овец. Зою, как самую младшую, забирали к себе пожилые хозяева и всё время уговаривали, чтобы она осталась с ними жить.

Зоя Семеновна помнит, как узнали, что наступила Победа. Они продолжали жить в Латвии еще долго. Только спустя какое-то время русские военные стали забирать бывших узников концлагеря и отправлять домой железнодорожным транспортом. Хозяева перед отъездом от души предлагали женщине: «Татьяна, бери корову, телят, вас повезут в вагонах. Всё увезешь. Бери хозяйство, чтобы на родине было подспорье».

Но она отказалась. Поблагодарила за доброе отношение к себе и детям и попросила только одеть их перед дальней дорогой да еще одеяло, чтобы было чем укрыться в пути, да и дома потом сгодится.

Возвращение

Приехали в свое село на пепелище. Здесь на младших Марусю и Зою выдали по килограмму муки или крупы, на выбор. И то помощь. Раскисать было некогда. Василий с мамой и старшей сестрой выкопали погреб. В нем и жили, пока было тепло. Потом один односельчанин пустил их к себе зимовать в уцелевшую хату.
Все это время семья ничего не знала об отце. Из их села брат с сестрой – Роман и Лена Романовы попали в Германию в концлагерь. Когда Лопуховы вернулись из Латвии, к ним пришла Романова Лена и рассказала матери о том, что они видели там среди военнопленных Семена. Их вели на работу, а навстречу – под конвоем человек двадцать наших, среди них и знакомый мужчина.
– Мы шумнули ему, хотели подойти. Дядя Семен оглянулся, узнал нас, рванулся навстречу, – поведала Лена. – Но немец замахнулся и ударил его плеткой. Их погнали дальше. «Это наш земляк! Это наш», – кричали мы, но никому до этого не было никакого дела.
Это была единственная весточка о пропавшем без вести отце.
Брат Вася, сестра Варя и мать взялись за постройку дома. Разжились коляской, пилили и возили на ней лес, благо он был рядом и бесплатный. Построили небольшую хату – одну комнату и коридор. Зоя с Марусей подле речки выкопали ямку, накидали туда глины и месили ногами. Братишка сделал форму для кирпича. Девчонки месили, а Вася формовал из месива кирпичи. Высушили их, чтобы сложить печку.

Как они жили, вернее, выживали в то время? Были рады и огрызку яблока. Зоя Семеновна говорит: «Увижу, лежит в пыли недоеденное яблоко. Подниму, вытру и ем».
У матери была облигация, по ней она выиграла 200 рублей. Это было счастье! Она поехала за 7 километров в соседнее село и на эти деньги купила еще кирпича. Сладили печь. Колхоз дал немного соломы, сами жали камыш. Накрыли хату. Сделали пол, полати. Счастливые перешли в свой угол.

Латыши все время писали Лопуховым письма, звали их в гости, предлагали приехать. В голодный 1947 год Вася поехал к ним. Там работал и домой слал посылки маме и сестрам. Крупу, муку, сахар… Помнит Зоя, как принесли с почты мешок с обувкой для всей семьи. За счет Василия выжили в то сложное время.

После войны

В восемь лет Зоя пошла в первый класс. Училась девочка хорошо, старательно. Две четверти закончила и ее перевели во второй класс. В дальнейшем закончила семь классов.
Вера сидела и плела лапти для всех. Зою обували, одевали и провожали в школу. Пока дойдет, замерзнет. В классе учительница сажала детей за печку, отогревала.
Вера сильно болела. Маруся по просьбе мамы написала брату, чтобы он возвращался домой. Парень приехал обратно, а с прибалтами еще долго переписывался. Они всё звали его к себе.
В 47-м Вера умерла.
Василий до войны проучился четыре года, после в школу он больше не ходил. Строил дом, работал. Потом служил в армии.
Маруся немного поучилась, затем пошла носить почту, чтобы хоть немного заработать для семьи.
После школы Зоя с подружками уехала в Ногинск добывать торф. Там тоже было несладко, потом ее перевели на сушку, где полегче. Два года там проработала.
Варя завербовалась в Луганск на кирпичный завод, оттуда тоже присылала посылки.
В 1965 году на Брянщину приехали вербовщики из Волгоградской области. Василий решился на переселение. Так он и попал в наш район, в совхоз «Хоперский», в хутор Степной.
Зоя работала в колхозе свинаркой, вышла замуж, родила сына Василия. Семейная жизнь не задалась, и вскоре она перебралась к брату, где была работа.
В 1966 году, под новый год, она приехала сюда. Сразу пошла на ферму дояркой. Тут вышла замуж, родила двух дочерей. В 19 лет одна дочь погибла, ее в Волгограде сбила машина.
Семья жила в х. Степном. В 1985-м умер муж Анатолий Андреевич. В это время Зою Семеновну поставили завхозом. 14 лет отработала в этой должности, ушла на пенсию. Дом большой, а жить в нем стало некому. Дочь Галя – в Котово. Сын Василий с женой Ольгой – в райцентре. В 2004 г. забрали они к себе и Зою Семеновну.
Раньше на Брянщину в родное село З.С. Ватеечкина ездила регулярно. В последний раз была в уже преклонном возрасте. Прошлась по знакомым с детства улицам и с грустью отметила: никого не осталось из ее подруг. Две подружки погибли в концлагере, кто-то умер позже.
Полтора года назад З.С. Ватеечкиной не стало. Записанные с ее слов воспоминания – ответ тем, кто пытается стереть из нашей памяти чудовищные преступления, сгладить, смягчить. Но за воротами концлагерей до сих пор стонет земля. И эти голоса ничем не заглушить. Когда сегодня из прибалтийских стран слышатся очередные заявления, что они не просили их освобождать, то на это хочется им ответить чисто по-русски…
Татьяна Завозина
Фото
из открытых источников