Этот день вы приближали как могли…

Полные кавалеры ордена Славы – это военнослужащие, которые получили все три степени этого ордена: I, II и III. Орден был учреждён Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 ноября 1943 года. 
Всего за подвиги, совершённые в годы Великой Отечественной войны, было вручено около миллиона знаков ордена Славы III степени, более 46 тысяч – II степени и 2678 – I степени. Полных кавалеров ордена Славы – более 2600 человек – в советское время они приравнивались в правах к лицам, удостоенным звания Героя Советского Союза. В нашем районе проживали два полных кавалера ордена Славы – Василий Николаевич Салфетников и Петр Григорьевич Рыхлик.

САЛФЕТНИКОВ ВАСИЛИЙ НИКОЛАЕВИЧ родился в хуторе Коневка Мирного сельского Совета в 1924 году. Работал в колхозе. C 18 лет стал солдатом. В 1942 году обучался в запасном полку, затем – на фронт. Назначен наводчиком орудия в 178-й артиллерийско-минометный полк 5-й гвардейской кавалерийской дивизии.

В январе 1944 года дивизия в составе 1-го Прибалтийского фронта вела активные наступательные действия на Витебском направлении. Гитлеровцы часто переходили в контратаку. В их отражении главную роль играли артиллеристы. Гвардии сержант Салфетников 5 января, выкатив пушку на прямую наводку, в упор расстреливал нападавших. Был ранен, но не оставил поста, пока фашисты не откатились назад. Всего за день он уничтожил до взвода солдат, два станковых пулемета и противотанковое орудие с расчетом. Вечером Салфетникова отправили в госпиталь, и в этот же день командир полка представил к награждению орденом Славы 3-й степени.

За отвагу и мужество в боях на территории Восточной Пруссии В.Н. Салфетников награжден орденом Отечественной войны II степени.
В феврале 1945 г. гвардии сержант вновь проявил высокую воинскую доблесть, при уничтожении окруженного противника. Только за двое суток поразил свыше 80 врагов. Командование наградило его орденом Славы II степени.
За героизм в заключительных боях Великой Отечественной войны В.Н. Салфетников Указом Президиума Верховного Совета СССР был награжден орденом Славы I степени.

РЫХЛИК ПЕТР ГРИГОРЬЕВИЧ
Богатейшая военная биография у фронтового разведчика полного кавалера орденов Славы Петра Григорьевича Рыхлика, шофера третьего отделения совхоза «Хоперский». По просьбе районной газеты Петр Григорьевич Рыхлик делился своими воспоминаниями с новониколаевцами, публиковалась его статья. Вот как он вспоминал свой боевой путь.

«Лето 1943-го. Это произошло в Белоруссии, в Пинских болотах. Я и другие разведчики нашей артиллерийской дивизии резерва Главного командования получили задание пройти через болото и выявить огневые средства противника, находившиеся в глубине леса, на той стороне топи.
Переднего края противника на этом участке не было, так как немцы знали, что болото непроходимо. Но мы, разведчики, сумели-таки перебраться в расположение противника, ежесекундно рискуя утонуть в зыбкой трясине.
Батареи врага мы заметили сразу. Долго дожидались темноты, наблюдали за врагом. По всему было видно, что фашисты со стороны болота не видели никакой опасности, были уверены, что русским здесь не пройти.
Стало темно. Немцы, оставив часовых, улеглись спать. Мы тихо пробрались в расположение вражеских батарей. Часовых сняли быстро и бесшумно. Так же быстро мы сняли с орудий замки и утопили их в болоте. Артиллерийский дивизион противника был полностью выведен из строя. Казалось бы, задача наша выполнена. Но, после смертельного риска на болоте, хотелось сделать больше.
Мы нашли штабной блиндаж противника. Около него ходил, часовой. Ходил он недолго… Тихо и бесшумно мы проникаем в блиндаж. Видим четверых спящих офицеров и телефониста. Брать в плен? Через болото «языков» не перетащить. К тому же здесь, на небольшом столе, видим документы, карты. Уж они-то расскажут все лучше любого языка. Один из фашистов заворочался, открыл глаза. Это и решило его судьбу и остальных…
Назад мы возвращались со штабными документами, которые впоследствии сослужили нашему командованию хорошую службу.

Освобождение

Февраль 1945-го. Это происходило уже на территории Германии. С тяжелыми боями мы заняли город Вальтенбург. Нам, разведчикам, было приказано следить за передвижением отступающего врага. И вот мы едем на автомашине на запад, все дальше удаляясь от наших передовых частей. Проехав километров 10-15, мы увидели небольшой населенный пункт. От жителей узнали, что части противника покинули его полчаса назад.
Неподалеку находилось большое поместье. Нас встретил сам помещик, с ним была служанка, наша девушка лет шестнадцати. Увидела нас, расплакалась, бросилась навстречу. Я стал ее расспрашивать, одна ли она здесь. Девушка ответила, что русских здесь много, есть польки, чешки.
– Где они? – спросил я.
Она показала на длинный сарай без окон. Отделение моих разведчиков, не дожидаясь приказа, бросилось к сараю, замки были сорваны.
Из дверей хлынула большая толпа полураздетых, оборванных, до невозможности истощенных женщин и подростков лет 10-12. Увидев нас, русских, они, плача, бросились к нам, стали обнимать и целовать. Эту встречу я не могу описать, потому что нет таких слов, чтобы выразить радость этих людей.
Угнанные в неволю женщины и дети жили хуже рабов. Их кормили свеклой, как животных.
Мы пошли в дом помещика. Он угодливо встречал нас в зале, где уже были богато накрыты столы. За них мы посадили женщин и детей, а сами стали осматривать комнаты. Мне, как разведчику, фронтовой опыт подсказывал: здесь что-то не то.
В одной из комнат мы обнаружили 20 коек, на которых лежали немецкие солдаты. Все были перевязаны – у кого голова, у кого рука, нога.
Я приказал им снять повязки. Сняли. Ран никаких нет. Я пригляделся к ним внимательнее. Ни одному не дашь больше 16 лет. Все ясно: эти сопляки – жертвы тотальной мобилизации, объявленной не так давно Гитлером. Они уже нюхнули нашего, русского пороха, и их от него, по всему видно, не только пот прошиб.
Стал с ними разговаривать. Пацаны бубнят: «Гитлер капут!» и просят взять их в плен. Ладно, думаю, возьмем.
В следующей комнате мы нашли управляющего имением и его жену. Освобожденные нами женщины дружно говорили о нем, как о человеке хорошем, который немало сделал для спасения ребятишек от голодной смерти. А вот помещика они описали, как настоящего зверя.
Мы решили призвать его к ответу. Однако не успели: он застрелился.
Мы попрощались с женщинами, велели дожидаться наших наступающих частей. Затем забрали пленных и поехали назад, к своим.

Отступление врага

Апрель 1945-го. Наша артиллерийская дивизия своим огнем взломала еще один оборонительный рубеж противника. Впереди был Берлин. 154 стрелковый полк устремился на прорыв, тесня врага. Я со своими разведчиками получил от командира полка приказ двигаться вместе с нашей наступающей пехотой и сообщать артиллеристам данные о скоплениях врага. С нами поехал начальник штаба дивизии капитан Петр Максимович Иванов.
Мы ехали по шоссе и неожиданно были остановлены нашей мотопехотой. Оказывается, шоссе простреливаете засевшими у лесочка немцами. Отступая, враг оставил этот заслон в надежде хоть как-то задержать нас.
Лес был справа, метрах в восьмистах. На опушке засели немцы. Как до них добраться? Я оглядел местность, решение созрело. На полпути к лесочку стоял наш тяжелый танк без видимых повреждений. Я спросил у солдат, нет ли среди них танкиста или тракториста. Такой нашелся. Я приказал разведчикам следовать за мной, а сам с танкистом сделал бросок к танку. Когда мы его достигли, я понял, что план рушится: танк был настолько раскален, что до него нельзя было дотронуться. Видимо, огонь потух совсем недавно.
Из-за танка я стал осматривать опушку леса и увидел бруствер вражеского окопа. Не давая немцам поднять головы, я стал бить очередями по брустверу окопа, а разведчикам приказал чуть стороной подобраться к нему и забросать гранатами.
Все шло хорошо, мои ребята были уже метрах в 100 от окопа, но потом они вдруг залегли. Я приказал другому разведчику вести огонь, а сам бросился к окопу. Немцы открыли по мне огонь. И когда я был уже совсем близко, пуля попала мне в ногу. Сапог сразу наполнился кровью, но это лишь прибавило мне злости. Хромая, я бросился к окопу и вдруг увидел… поднятые руки. Враг сдался. Оказывается, кончились патроны, и в меня попала чуть ли не последняя пуля.

Труд – во имя мира

Май 1975-го. Сейчас работаю шофером в третьем отделении совхоза «Хоперский». Вожу молоко. На этой машине положено работать посменно двум водителям, но уже несколько лет работаю один; за того парня. Это мой друг Миша Иванов, саратовский парень, который погиб, не дожив до светлого дня Победы. Сейчас я работаю уже в счет десятой пятилетки и этот мой труд – во имя мира.
П. Г. РЫХЛИК, кавалер орденов Славы III, II и I степеней»