Этого не забыть
В фондах районного музея хранятся по-настоящему бесценные свидетельства эпохи – не только сводки и официальные отчёты, а живые, наполненные эмоциями, слова тех, кто всё это пережил.
Одно из таких сокровищ – рукописное письмо-воспоминание Зои Козловцевой, которое мы публикуем в канун 84-летия бомбежки станции Алексиково.
Зое было 15 лет, когда началась Великая Отечественная война. Мы тщательно разбирали почерк, сверяли детали с хрониками тех лет – сопоставляли то, что она видела своими глазами с событиями на сталинградской и нашей – новониколаевской – земле. И знаете, никакие учебники не передают войну так, как эти строки, написанные от первого лица. Каждое предложение отзывалось болью, а отдельные фразы трогали до глубины души.
Зоя работала во время войны на старом элеваторе, была очевидицей бомбёжки станции. Её история – это история хрупкой девочки, которой пришлось столкнуться с суровой реальностью военного времени. Такие судьбы заставляют по-новому взглянуть на прошлое. Они напоминают нам, какие невероятные люди жили на нашей земле, сколько мужества и силы было в их сердцах – даже в совсем юных.
«Когда мне исполнилось 15 лет, грянул страшный гром над нашей страной, началась Великая Отечественная война. Но горе настигло нашу семью еще раньше, в 1937 году арестовали моего папу, а в апреле 1939 года он умер в Архангельских лагерях. Мы остались, дети врага народа.
В восьмой класс мне не пришлось идти учиться. Не было обуви, да и много чего не хватало. В декабре 1941-го пошла работать на элеватор визировщиком в сезон (визировщик на элеваторе – это работник, который определяет качество зерна – ред.), потом разнорабочей – грузили вагоны зерном с корпусов и со складов. Нередко приходилось затаривать в мешки и носить в плечевую (как тогда называли), килограмм по 40-45, а в нас, некоторых грузчиках, и в самих-то не было 40 кг веса.
Зима 1942-43 г. выдалась ужасная, морозы были страшные, а нас, бригаду в семь человек, таких же, как и я, поставили на перевозку зерна на мельницу. Утром приходили на конюшню. Сами запрягали лошадей в сани (за каждым были закреплены лошади), грузили мешки и везли на мельницу. Разгружали, а оттуда грузили мешки с мукой на элеватор и сами разгружали. Это был непосильный труд, но жаловаться было некому и невозможно. Война, и это надо делать.
В один прекрасный день мельница не работала несколько часов, там поломалось что-то. Нам пришлось всё это время дрожать на морозе и дожидаться, когда номолят муку. В этот день я обморозила ноги, так как была обута в солдатские ботинки, а платье мое было – солдатская гимнастерка, брюки и пиджак, сшитые из одеяла.
В бомбежку станции в 1942-м у нас всё погорело. Мы с мамой и сестрой остались в том, что на нас летом было надето. А приютила нас тетя, так как дом наш в бомбежку был поврежден.
Так вот после этого мороза 10 дней я пробыла у тети, а потом, хотя ноги и не зажили, меня снова вызвали на работу. Решалась судьба, куда меня определить. Бои шли под Сталинградом, подбирали оставшихся мужчин на фронт, а женщин и молодежь – на трудфронт, на окопы. Но так как у меня не было теплой одежды и обуви, направили работать в машинное отделение учеником.
Там уже работала моя сестра машинистом – Вишнякова Мария. С 15 января 1943 г. я ученик машинного отделения, потом пришлось обучаться слесарному делу, электрике. Месячные курсы машинистов прошли. С августа 1943 года я была машинистом силовых установок. Это очень ответственное дело. Мы с сестрой работали по 12 часов, меняя друг друга. Мне приходилось работать в ночные смены. В смене мы работали втроем. Мне уже было на тот момент 16 лет, Виктору (Гришину) электрику – 14 лет, а моему помощнику (смазчику) Ваську Дьякову и 14 не было. Всего в машинном отделении было трое мужчин: механик А.А. Котляров (многодетный, был по брони) и два вернувшихся фронтовика – Т.И. Нагорнов (инвалид по ранению) и Удодов (тоже инвалид).
Бои шли под Сталинградом и нельзя было допустить, чтобы хлебные запасы и важнейшая артерия страны попала в руки немцу. Хлебопродукты должны быть вывезены вглубь страны. Всевозможные емкости, элеваторы, склады были забиты до предела зерном. Все надо вывезти! Это был изнурительно тяжелый труд. Работали все: и калеки, и подростки, невзирая на возраст и занимаемую должность.
Вагоны подавали целыми эшелонами, так называемыми «кольцовками» в 50-60 вагонов. 20-30 подавали сразу, а потом загружали вторую партию. Вагоны не всегда были готовы к погрузке, их надо было почистить, оборудовать и только тогда грузить. Все это делалось отработанно, четко и быстро, не допускались простои. Передышка была только тогда, когда забирали вагоны и вновь подавали. Люди валились с ног и тут же засыпали мгновенно, кто где мог. Вот в таком напряженном ритме работали и люди, и техника. Наш двигатель трудился с удвоенной нагрузкой. Запасных деталей не осталось и нам приходилось как-то ремонтировать самим. Однажды было необходимо остановить машину. В это время мы не ходили домой, делали кто что мог сами. И вот в этот критический момент, закончив сборку, подготовили машину к пуску. А она нам выкинула каприз – пошла в обратный ход. Несколько раз останавливали и вновь запускали – безрезультатно! А время-то шло. Промедление смерти подобно! Так тогда говорили. Весь коллектив был на ногах в напряженном состоянии. Тогда было принято рискованное решение – оставить двигатель на левом (обратном) ходу, а генератор и все электромоторы (их в корпусах было очень много) перекинуть на левый оборот. Это была очень ответственная работа, а специалистов электриков только трое. Пришлось брать ответственность тем, кто хоть сколько-то понимал в электричестве. Но, видимо, Всевышний не покинул нас в этой трагедии, и мы справились с задачей. Когда были включены все агрегаты – всё заработало! Мы обнимались и плакали от радости. Погрузку мы не сорвали.
В летний сезон мы сами готовили всю технику к приему зерна. Все токарные и слесарные работы выполняли сами. Сами натягивали провода к световым столбам, сами делали ведра и банки для машин. В 45-м году я ездила на курсы механиков силовых установок в Рыбинск. Курсы окончила на пять, получила удостоверение механика с прохождением практики. В машинном отделе работала до августа 46-го. Когда вернулась часть механизаторов, перешла работать в лабораторию.
В день Великой Победы, рискуя жизнью, я взяла на себя смелость прибить победный флаг на самой высокой точке корпуса элеватора. Для этого надо было вылезти в пожарный люк на крутую крышу, добраться до мачты и там прибить флаг. Радость переполняла мое сердце, и я не могла представить страшной опасности. Но спустя время, я часто смотрела на эту высоту и мачту, к которой прибила флаг, вспоминала содрогание от ударов молотком и мне становилось страшно… Второй такой попытки я бы никогда не предприняла…
Зоя Козловцева
