Ангел с позывным «Тайга»: будни медсестры госпиталя на СВО

Около года назад волгоградка Татьяна Гуляева заключила контракт с добровольческим подразделением и на шесть месяцев стала медсестрой в полевом госпитале на Донбассе. Позывной, который она себе выбрала, – Тайга.

Почему Тайга?

— А я родилась в тайге на Дальнем Востоке в Тынде. Папа военный, служил в железнодорожных войсках, прокладывали дорогу. Мы и жили в тайге, на 42-м километре, в вагончиках. Помню сопки, снег, красиво, только сурово. Папа так сына хотел, пока мама беременная была, кобуру под подушку засовывал, даже имя уже придумали – Дима, а тут раз и Таня появилась, — улыбается она.

С родителями на Дальнем Востоке она прожила 11 лет. Потом семью перераспределили в Подмосковье, но они выбрали Волгоградскую область, поближе к бабушкам и дедушкам. И в третий класс Татьяна пошла уже в волгоградскую школу.

Медицина тоже не верит слезам?

Ее путь в медицину, долгий и извилистый, напомнил чем-то кино «Москва слезам не вверит».

— Сначала я 10 лет проработала на трикотажной фабрике, образование первое, профильное, по легкой промышленности. Но фабрика закрывалась, а я как раз в декрет со вторым ребенком пошла, понимала, что выходить мне с него будет просто некуда. А помогать людям мне всегда нравилось. Поэтому на пятом месяце беременности я поступила на вечернее обучение в медицинский колледж, — рассказывает Татьяна. — Декрет не брала, поэтому, когда родился ребенок, он как сын полка на всех занятиях со мной был. Помню, ему года два было, когда мы отправились на практику по акушерству-гинекологии. Там большой манипуляционный стол, мы разбираем муляж живота женщины, изучаем предлежание плода, пупса для этого двигаем. А он тихонько в машинки играет и смотрит, что женщины с пупсом делают…

Обучение она закончила с красным дипломом. На вручении весь поток аплодировал стойкости будущей медсестры: двое детей, один из них грудной, декретный отпуск не брала, спала по три часа и отличные оценки.

Пять лет Татьяна работала в отделении кардиологии Железнодорожной больницы. Но тут мир столкнулся с пандемией. «Транспорт в COVID отменили, добираться до работы стало очень трудно, меня, то папа, то дачники подвозили, иногда по полтора часа приходилось попутку ждать. Мне очень нравилось там работать, но пришлось перейти в кардиоцентр – поближе к дому», — говорит она.

В сентябре 2025-го Татьяна уволилась из кардиоцентра, заключила контракт и полгода служила в отдельном медицинском добровольческом корпусе.

Зачем женщине на войну?

Причин заключить полугодичный контракт было несколько. И одна из них – сын.

— Подросток, которому 14 лет, метр семьдесят шесть. Начитанный, грамотный, и … упрямый. Еще до контракта прихожу домой, а он опять в телефоне, ноутбуке, я на эмоциях: «А матери кто будет помогать, зачем я вас рожала!». А он мне в ответ сказал такую фразу: «Ты смотришь на результат, а надо на путь». И я поняла, что нужен какой-то поворот на этом пути. Нужно стать для него примером, авторитетом, — говорит Татьяна.

У нее все получилось.

— Они со старшей дочерью (ей 21 год, будущий архитектор) жили вдвоем без меня, родители помогали, конечно. Перед отъездом я оставила ему список задач: поливать цветы, помогать сестре, убирать лоток и т.д. Прям как список должностных инструкций, под которыми он поставил подпись, — рассказывает женщина. — А уже когда вернулась, спрашиваю как раньше: тебе кушать положить? Нет, говорит, я сам. Хотела форму кадетскую погладить, положи, мама, я сам.

При этом ни сын, ни дочь, не любят говорить с мамой на тему СВО. «Мы просто обнимемся, ляжем на диван и молчим. Дети стараются опускать эту тему в разговоре», — говорит Татьяна.

Что было в госпитале?

— Сначала работала как волонтер, потом прошла боевое слаживание, училась делать перевязки, все-таки я из кардиологии, там несколько иные задачи, — поясняет Татьяна. – В целом я видела ад на земле. Спишь, как на аэродроме, постоянно ракеты, дроны. Я, когда приехала, наивная, в небе звезду углядела. Мне говорят: ты что, это ж разведывательный дрон, какая звезда!

Условия в полевом госпитале — спартанские. Его задача принять бойцов с передовой, оказать помощь и перенаправить дальше.

Среди пациентов-военнослужащих в госпитале были и добровольцы, и лица, заключившие контракт из мест лишения свободы. Однако медицинских работников сразу предупредили – относиться ко всем бойцам одинаково: они все отчаянные, они все достойны, они смерти в глаза смотрели, они все защищали Родину.

Хотя судьбы некоторых из «контингента» до сих пор вызывают у Татьяны слезы: один детдомовец залез в чужую дачу, другой человека сбил. Не преступи они закон, их жизни сложились бы иначе.

Примерка формы / Фото из архива Татьяны Гуляевой

Запомнился один боец, который, как и многие, переосмыслил свою жизнь, будучи на СВО.

«Не просто так меня Бог оставил, значит, я для чего-то нужен», — рассуждал он. Достаточно взрослый брутальный мужчина, боец, мечтает открыть свой цветочный магазин на боевые выплаты и заняться цветочками.

— Нас постоянно ротировали. Перевязки, процедуры, удаление осколков, забор анализов, процедуры, — вспоминает она список задач. — Работать в операционной я категорически отказалась. Просто не смогла. Привезли мальчишку, 20-21 год, а он кричит сквозь наркоз, и ладно бы матом, а он: «Мамочка, забери меня отсюда»… Это очень тяжело морально.

Выдерживают там только самые стойкие медработники, настоящие врачи от Бога, с огромным внутренним стержнем и желанием помогать, несмотря на все сложности.

— Спасали нас волонтеры и психологи. Со всей России приезжали, кто-то устраивал концерты для бойцов и для медицинских работников, кто-то выпечку привозит, кто-то белье, кто-то вещи для раненых. Психологи работали с нами каждый месяц. Многие девчата не выдерживали и разрывали контракт, уезжали, несмотря на то, что в этом случае выплаты они не получают, — говорит она.

Волонтеры устроили новогодний концерт для раненых и медработников прямо в госпитале / Фото из архива Татьяны Гуляевой

Довелось Татьяне как медику сопровождать экзамен на полигоне, где она была единственной представительницей слабого пола. «Жила с пятью офицерами в блиндаже. Мужчины выделили мне специально время для бани. Да и в целом заботились. Они рано утром на полигон уходят, а ты еще можешь полежать в спальнике, понежиться чуть-чуть», — говорит она.

Между прочим, на полигоне она преодолела страх мышей.

— Боялась их ужасно, — говорит она. — А там мышки, как домашние животные, они вездесущи. И вот тревога, команда воздух, сижу в блиндаже, а тут мышь заглянула… И так одной страшно, что я начала с мышкой говорить. Привет, говорю, мышка, как дела? Она сидит, усиками шевелит. Подружились мы с ней, — вспоминает медик.

Помощник / Фото из архива Татьяны Гуляевой

Этого малыша бойцы нашли рядом с убитой матерью и пристраивали в добрые руки / Фото из архива Татьяны Гуляевой

Правда, что полевой госпиталь — это семья?

— Да. Со всей России была наша семья. Доктор-хирург из Якутии, девчата из Питера, Москвы, Подмосковья, Омска, я из Волгограда, — рассказывает медик. — Вообще, когда говоришь бойцам, что ты из Волгограда-Сталинграда, для них это не пустой звук. Это действительно символ. Как-то боец дает руку для укола, а на ней татуировка с Родиной-матерью. Это, говорит боец, моя вторая жена, все про нее знаю. Хотя сам в Волгограде ни разу не был. Можно по-разному относиться к татуировкам, но для него это значимо, для него это искренне, для него это символ Победы.

Бойцы воспринимали медсестер как ангелов, так им и говорили. Они всегда старились поддержать своих ангелов, принести вкусняшек из магазинчика при госпитале. А на 8 Марта подарили каждой по именному бокалу. У Татьяны это «Тайга, будь счастлива».

А на прощание раненые записали для нее песню собственного сочинения с такими словами: «Бойцы видят ангела в этом лице, Когда возвращает их к маме, к отцу, Стирает с их лиц пыль дорог и атак. Она здесь как самый надежный маяк…».

Проводить Татьяну вышел весь корпус добровольцев полным составом. Каждый хотел обнять, попрощаться, сказать теплые слова.

— Это так растрогало. Значит, я была там не зря. Понимаете, только в экстремальных ситуациях ты понимаешь, что ты из себя представляешь. Многие не выдерживали, это большая моральная и физическая нагрузка, — говорит Татьяна.

Татьяна удостоена медали «Участнику специальной военной операции» / Фото: Дмитрий Рогулин / «Городские вести»

Что дал этот опыт в жизни?

— Я стала жестче, научилась топить буржуйку, стрелять из табельного оружия, мышей перестала бояться, получила профессиональный опыт. Но самое главное, конечно, не это. Главное, когда ты смотришь в глаза бойцов, которые видели смерть, теряли товарищей, получили ранение или даже увечье, ты понимаешь, что все беды тут, дома, в мирной жизни, сущая ерунда, — рассуждает она. — Понимаете, у нас тут суета, мы все дерганые, быстрее успеть, быстрее урвать, а у бойцов такое спокойствие на лицах… У них могут быть боли, при этом они сидят в коридоре на перевязку, спокойно с достоинством ждут и никуда не торопятся. Они просто ценят каждый момент жизни. Здесь мы живем для себя, постоянно торопимся и в этой торопливости не замечаем и не ценим жизнь. А там ты ощущаешь каждый миг. И второе, что там начинаешь ценить, — это поддержку. Взаимовыручка – это основа основ. Как бы бойцам не было плохо, они всегда старались нас поддержать шуткой, поднять настроение, отвлечь, помочь. Эта забота, поддержка, взаимовыручка, спокойствие — бесценны. Мы здесь просто растеряли это.

Татьяна рассказывает, что там все наоборот.

— Там дождь и ветер считается хорошей погодой, потому что «птицы» не летают. А солнце и безветренно – наоборот, поэтому, плохой. Ночью бойцы спать не привыкли, так они прямо в палаты покупают себе приставки и режутся там друг с другом, ну ровно мальчишки, а днем отсыпаются, — рассказывает она.

Везде стоят иконки, каждый хранит детские письма, которые привозят волонтеры.

— И все это они бегут показывать нам. «Тайга, смотри, мне второклассник лошадь нарисовал». Огроменные мужики и так трогательно относятся к детским письмам. У каждого на подсумке чебурашка. Как дети, — с улыбкой говорит медсестра.

Татьяна считает, что ей очень повезло сразу по возвращении в Волгоград выйти на новую работу в Центр реабилитации СФР «Волгоград». Это помогло адаптироваться, переключиться.

— Когда инструктаж по технике безопасности в санатории проходила, мне поясняют какие-то вещи, а я машинально отвечаю, как привыкла за последние полгода: «Так точно, так точно». Меня спрашивают, муж что ли военный, вы чего так отвечаете? Да нет, говорю, сама только с контракта приехала. Понимаете, война накладывает отпечаток на психику. Первый месяц я ни с кем не могла общаться. Мама упросила к ней приехать, стол накрыла, цветы белые, говорят, так с армии встречают. А я на краешек дивана легла, не хотела разговаривать, сын только бушлатом прикрыл и хорошо.

После комендантского часа на Донбассе, будней полевого госпиталя ей было очень странно снова окунуться в мир забот шумного мегаполиса.

— Через месяц уже после возвращения подружки меня вытащили вечером в центр города. Все кафе полные, шумные, мест нет, все смеются, музыка… Как же так, ведь война идет?! А люди этого словно не понимают. Я словно на другой планете оказалась.

Маленькая, хрупкая женщина оказалась на большой войне. Эти полгода навсегда изменили ее жизнь, оставив шрамы на душе, новые лица и друзей в памяти, и чувство сопричастности к истории нашей Родины.

Автор: Наталия Гладкая

источник:
https://gorvesti.ru/i-volgograd/angel-s-pozyvnym-tayga-budni-medsestry-gospitalya-na-svo-237038.html