Зенитчица

Клавдия Иосифовна Климова – одна из тех, кто прошел ту страшную войну, кто смог пережить трагедию и сохранил способность улыбаться, радоваться жизни, смотреть на мир добрыми глазами.

Она родилась и жила до 19 лет в х. Фоминском. В их семье было шестеро детей. С детства Клава была приучена к тяжелой работе, но все так жили, девушка и не думала жаловаться. С братом Виктором они ходили в школу за 10 км, а поздними вечерами учили уроки. Тогда Клаве в самом причудливом сне не могло присниться, что через каких-нибудь два года она окажется за тысячи километров от дома, в чужой стране, да еще будет держать в руках карабин.

Она мечтала поступить в медицинский, и в 43-м ей пришел вызов на экзамены из медучилища, но почти в то же время ее призвали в военкомат. Уверенная девушка не послушалась родителей и решила взятку какому-то начальнику не давать: «Меня и так не возьмут на фронт, мне же пришел вызов на экзамены». Откуда же тогда знала наивная Клавдия, что в военное время куда нужнее девушки-зенитчицы, чем студентки. Она плакала навзрыд, но военком был непреклонен. «Я знала, что не вернусь с войны. До сих пор не понимаю, как мне удалось выжить», – вспоминала Клавдия Иосифовна.

Все детство и юность она провела в родном хуторе, и, как это не парадоксально звучит, именно война показала ей наш огромный мир, дала возможность посмотреть другие города и страны. Только вот смотреть было больно. Слух резали стоны раненых и напуганных людей, слезы жалости и страха застилали глаза, ходить по улицам разгромленного Сталинграда было жутко. Кругом царило зловоние. Город, который должен был прославлять великого вождя народов, лежал в руинах, под которыми навечно были захоронены солдаты, женщины, дети…

Следующим пунктом назначения в ее военном маршруте был Ростов, там девчонкам дали обмундирование и стали приучать к фронтовым будням: держать в руках оружие, пользоваться дальномерами, точно определять расстояние до летящего самолета, копать землянки и не хныкать.

«Мы ехали в скотовагонах, а за окном мелькали брошенные сгоревшие танки, орудия, самолеты. Казалось, не осталось ни одного клочка земли, не тронутого войной», – вспоминала Клавдия Иосифовна. Она быстро научилась различать марки самолетов, разбираться в оружии, метко стрелять, спать где придется. Все научились…

Из Ростова их полк был направлен в Харьков. Ночью им было приказано идти получать оружие, в это время их и засекли проезжавшие мимо на танке фашисты. Едва успела Клава со своими подругами спрятаться в полуразрушенном здании, как по ним ударила пулеметная очередь. Нужно было помнить: смерть всегда стояла за спиной, подстерегала за каждым поворотом.
Здесь же, на Украине, в городке Кременчуг в мае 44-го встретила Клавдия свою землячку, и в одном из писем написала об этой мимолетной встрече отцу. «Так что ты думаешь? Он пошел за несколько километров в другой хутор, чтобы разыскать родителей этой девушки и просто сообщить им о том, что я видела ее живой», – вспоминает Клавдия Иосифовна. В войну именно такие поступки порой спасали от отчаяния, безнадежности тех, кто ждал весточки с фронта. Взаимовыручка, сострадание, помощь ближнему помогли народу выжить и победить.

Рассказывала Клавдия Иосифовна о том, как они восстанавливали мосты, поврежденные врагом. Зенитчицы и пулеметчики обороняли сооружения, пока солдаты вели восстановительные работы. Так, от моста к мосту их взвод продвигался к Будапешту. «Это была сложная физическая работа, но ко всему быстро привыкаешь, – говорит бывшая зенитчица, – больше раздражала антисанитария, отсутствие элементарного комфорта». Женщина остается женщиной и на фронте, поэтому Клавдия Иосифовна подробно останавливалась на военном быте. «Представь, мы, девчонки, бегали в лес вшей вычесывать. Одежда была очень неудобная: огромные мужские сапоги, которые мне пришлось перешивать, гимнастерки. Белье нам выдали много позже. А спать приходилось на земле, если повезет – на соломе. Какая уж тут красота?».

Я все же не сдержала свое любопытство: «Ну а любовь? Неужели не влюблялись на войне, как в фильмах показывают?» Сначала Клавдия Иосифовна отмахнулась: «Да не до этого было». Но потом просто к слову рассказала об одном статном офицере-красавце. Они встретились уже в Венгрии, и он, посмотрев на нее сверху вниз, сказал: «Курносая, это почему на тебе мадьярские ботинки?». Гордая девушка ответила: «Какие дали, такие и ношу». И прошла мимо. Еще не раз приходил к ней красавец, но она упорно отказывалась к нему выйти. «Может, что-то и пропустила я в жизни, прошло мимо своей судьбы.. Но тогда и правда не до того было, – вздыхает Клавдия Иосифовна. – Тут элементарно отоспаться не могли». Видимо, поэтому и запомнился ей день, когда они из Румынии приехали в Венгрию: «На улице была ночь, и словами не передать, как холодно, промозгло. Я все время думала, как здорово было бы сейчас оказаться под одеялом дома». А когда Клава вместе с другими солдатами вышла в Будапеште, комбат сказал заветные слова: «Вновь прибывшие, размещайтесь в гостинице и по тревоге не вставайте». Но настоящий восторг она испытала, когда вошла в эту гостиницу. Подруга Кира схватила ее за руку и подвела к настоящей пуховой перине, а еще там лежали мягкие подушки, чистые простыни. Это был настоящий рай для девушки, два года не видавшей обычного постельного белья. Мягче этой перины Клавдия Иосифовна ничего никогда не встречала.

Победу почувствовала Клава уже на реке Дунай. Немцы бежали, и все знали, что близок конец, но никто не мог в это поверить.
Однажды, когда девчонки-зенитчицы спали, к ним ворвался солдат Цыганков с криками: «Победа! Война закончилась!». Только вот у этого сержантика была кличка «Брехло» за слишком длинный язык. И девчата только отмахнулись от него: «Иди отсюда, брехун». Но через минуту вошел комбат и объявил об окончании Великой Отечественной войны. Как описать радость от услышанной новости? Слезы, смех, все выскочили на улицу и стали стрелять в небо, кто-то кинулся обниматься, кто-то стал целовать землю. Некоторые замерли в ступоре и пытались осмыслить это слово «победа»…

Клавдия Иосифовна смолкла, и я не трогаю ее. Она сейчас там, в Будапеште, на берегу быстрого Дуная, со своей Кирой, с комбатом Дозорцем, с веселой татаркой Зоей.

А потом – счастливые дни в одном из красивейших городов Европы. С какой радостью и детским восторгом Клавдия Иосифовна рассказывала о том, как они всем батальоном ходили в парк отдыха, катались на каруселях, развлекались на аттракционах. «Сколько я натерпелась в «комнате страха!», – говорит зенитчица, а я про себя подумала: «Чего может бояться женщина, которая пережила войну, была на передовой, рядом с которой разрывались снаряды?».
Через несколько дней люди, ставшие друг другу родными, должны были расстаться. Их батальон был многонациональным. Клавдия Иосифовна показывала мне на фотографиях еврея Дозорца, грузина Давида, хохлушку Фросю, а еще тут казахи, татары, армяне.
Все фотографии военных лет хранились у нее на видном месте и часто, очень часто она просматривала их. Вот на обратной стороне подпись от командира взвода Л.Т. Леонтьева, вот оставили свои росписи подполковники Горан и Смирнов, а на другом фото изящным девичьим почерком выведено шутливое: «Вспомни, как вместе спали и иногда воевали. Зина». Эти фотографии стали бесценной частицей ее жизни. На них она – обаятельная веселая девушка. Во время их прогулки по Будапешту мадьярка-фотограф сказала ей: «Улыбайся чаще – у тебя очень красивая улыбка». Впервые подумала Клава за все это время о том, что она женщина. Закончилась война, и теперь она обыкновенная женщина, а не солдат, не зенитчица. И это ей очень понравилось!

Потом была обычная жизнь: семья, работа, дети. Все как у всех. Но как она ценила эту обыденность и наслаждалась спокойствием повседневности.
Войну нельзя забыть. Каждый праздник она строго подписывала 40 открыток своим друзьям-однополчанам и вынимала из почтового ящика столько же писем от них. Ездила по возможности на встречи, просматривала фотографии… и каждый день заново проживала ту войну.

Фото из архива К.И. Климовой