Стояли насмерть

Воспоминания участника обороны Сталинграда В. Материкина.

Сегодняшний выпуск мы составили на основе материала из подшивок районной газеты за 1983 и 1993 г.г. Этот номер мы открываем воспоминаниями нашего земляка, выпускника Новониколаевской школы №1 1941 года, участника обороны Сталинграда Василия Материкина.

Когда изредка приходится бывать в Волгограде, я посещаю дорогие для меня исторические места: Мамаев курган с его величественным памятником-ансамблем героям Сталинградской битвы, музей-панораму «Разгром немецко-фашистских войск под Сталинградом» и теперь почти неузнаваемые мною рубежи боев 45-й стрелковой дивизии имени Щорса в районе завода «Красный Октябрь», недалеко от берега Волги. Надписи на скульптурных и мемориальных сооружениях волнуют и будоражат память: «Стоять насмерть!», «Ни шагу назад!», «За Волгой для нас земли нет!».

Эвакуация училища

В то лето 1942 года я учился в Сталинградском военном училище связи, располагавшемся в Красных казармах.
Учеба подходила к концу, когда мы ощутили приближение фронта. Над Сталинградом начали появляться вражеские самолеты, загремели первые разрывы бомб.

20 июля 1942 года несколько групп курсантов, в одну из которых входил и я, патрулировали по улицам города. Обстановка была тревожной, через город в западном направлении шли наши пехотные части, артиллерия, машины. Ожесточенные бои проходили тогда в междуречье Волги и Дона.

В то время мы, конечно, не знали, что это было началом Сталинградской битвы. Примерно в полдень подбегает к нашей группе запыхавшийся посыльный и сходу выпалил: «Приказано немедленно прибыть в казармы, училище эвакуируется!».
Что называется, на одном дыхании примчались мы в военный городок и увидели непривычную картину. Со складов и жилых помещений вывозилось все военное имущество, учебные классы были пусты, в казармах сиротливо стояли железные двухъярусные кровати без пастельного белья и матрацев. Училище с оборудованием и хозяйством эшелоном по железной дороге отправилось куда-то на восток.

В тот же день перед строем выпускников наш командир роты капитан Микерин зачитал приказ по училищу о присвоении нам воинских званий – кому лейтенанта, кому младшего лейтенанта, поздравил всех и пожелал мужества и стойкости в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками на фронтах Великой Отечественной войны.

Нам было выдано новое обмундирование со знаками отличия, вручены медальоны, вещевые аттестаты с наименованием выданных документов и, что важно для меня, с датой выдачи «20 июля 1942 г.». Вот почему я чуть выше точно указал это число, месяц и год. Этот документ я чудом пронес через многие фронты, госпитали и храню его по сей день как дорогую реликвию, как самую дорогую память.

А на следующий день на пароходе «Парижская коммуна» мы отчалили от речного порта Сталинграда и вверх по Волге неспешно плыли в тревожную даль. Не мог и предположить тогда, что доведется возвратиться вновь в наш город, лежавший в руинах, пылающий, истерзанный, и вместе с героическими воинами 62-й Армии генерала Чуйкова отстаивать его от гитлеровских захватчиков.

Так мы плыли несколько дней, а потом ехали по железной дороге до Москвы. Прибыли в Главное управление связи Красной армии (ГУСКА), где я более двух недель ожидал нового назначения. Наконец, мне вручили пакет и поездом я поехал на восток.
В глубоком тылу
Путь этот проходил через ряд областей в Куйбышевскую область – мой конечный пункт прибытия. И казался мне этот путь длинным и долгим.
На станциях встречались эшелоны с чехами и словаками, мужчинами, одетыми в гражданское. Тогда я, конечно, не знал, откуда они появились и для чего. Лишь потом, к концу войны, мы узнали, что на фронтах действовал и освобождал Чехословакию корпус генерала Свободы, ставшего потом президентом этой страны.

К исходу августа я уже был на месте, в районе расположения 45-й стрелковой дивизии, и назначен командиром взвода связи стрелкового батальона одного из полков. Размещены мы были в просторных деревянных домах бывшего пионерлагеря, недалеко от деревни Акшаут. Место оказалось превосходным. Вокруг домов стоял ровными рядами чистый, аккуратный сосновый бор, видимо, когда-то посаженный руками человека.

Пополнение новых бойцов в полки и батальоны дивизии прибывало почти ежедневно. Среди них была как молодежь, еще не обстрелянная, вроде меня, так уже и побывавшие в боях, испытавшие горечь поражения, но приобретшие неоценимый боевой опыт.
Мой взвод связи к концу формирования насчитывал 12 человек, что и требовалось по норме. К неожиданности и моей радости во взводе оказалось два земляка. Это Юрин Михаил Федорович со станции Алексиково и Сучков (имя и отчество забыл) из хутора Алексиково. Первого я хорошо знал до войны, с его дочерью Машей Юриной учился в одном классе и в 1941 году окончил Новониколаевскую среднюю школу №1. Сейчас она – Никулина Мария Михайловна, вдова бывшего председателя районного совета ветеранов войны и труда Григория Емельяновича Никулина. Я часто беседовал со своими земляками: вспоминали родные места, знакомых людей. Это сближало нас, как-то притупляло тоску по дому.

Батальон усиленно занимался боевой подготовкой. В его состав входили три стрелковые роты по 180-200 человек в каждой, пулеметная рота, минометная рота, взвод противотанковых ружей (ПТР), взвод связи, хозяйственный взвод, медсестра, химинструктор и кто-то еще. В общей сложности батальон насчитывал 800 человек.
Наш взвод связи тоже занимался своим специфическим делом наряду со стрельбой, метанием гранат и другим.

Все это делалось только в полевых условиях, никаких классов или помещений у нас для этого не было, да и не требовалось.
В составе всего батальона был проведен ряд тактических учений с отработкой взаимодействия всех подразделений. Вот здесь-то связистам пришлось, что называется, попотеть. Надо было успеть проложить кабель и установить телефонные аппараты к стрелковым ротам, а затем, по мере их продвижения к условному противнику, смотать кабель и снова проложить его. И так несколько раз. Возвращались с учений обычно к вечеру и, наскоро поужинав, засыпали как убитые.

Много дали нам, новичкам, общение и беседы с фронтовиками, побывавшими в боях.
Особенно запомнились мне наставления комбата старшего лейтенанта Пинчука. Лет тридцати, среднего роста, с безукоризненной военной выправкой, он часто подсаживался к бойцам и своим резким скрипучим голосом с ноткой требовательности говорил о войне, о поведении бойцов в различных боевых ситуациях. Слушая, невольно проникались уважением к нему. В бою, говорил он, никогда не поддаваться панике, это первый наш враг. Если наши позиции бомбит авиация или обстреливает артиллерия и минометы противника – ложись на дно траншеи, окопа и пережди, не думай, что в тебя непременно угодит бомба или снаряд. Если на тебя идет танк и ты не смог подбить его гранатой или бутылкой с зажигательной смесью, то опять же распластайся на дне окопа, пережди, пока он перевалит через него, а потом вскакивай и бросай гранату ему вслед, автоматом или винтовкой уничтожай пехоту противника.

(Продолжение следует)