Трудными дорогами войны

«Вы знаете, ощущение воли необыкновенное».

В сентябре 1942 года, когда войска фашистской Германии рвались к Волге, уроженка хутора Лукъяновского Раиса Ивановна Пиркина добровольцем пошла на фронт. Она не раздумывала кем будет, ведь накануне окончила курсы медсестер.

Сначала был Саратов, затем в лесу под станцией Калмык их yскоренно обучали на радистов. Недоучившись, она в качестве медсестры попала в 454-й полк.

В начале 43-го девушка оказалась под Воронежем, в районе авиазавода. Раиса Ивановна вспоминала, как впервые увидела солдата вермахта. Ей приказали взятого разведчиками раненого немца перевязать, он еще обморозил пальцы. Она обрабатывает раны, а он зверем на нее смотрит.

А сколько раненых было своих ребят. Многим так и не удалось помочь, и Раиса на всю жизнь запомнила их прощальные тоскливые взгляды. Но многих спасла храбрая девушка.
Воронеж был освобожден. Придало сил известие о разгроме фашистских полчищ под Сталинградом.

Но 1944 год принес жестокое испытание Раисе. Это случилось во время боев в Винницкой области. Полк в наступательных боях вклинился вглубь расположения противника. Когда поняли опасность создавшегося положения, ринулись выходить из мешка. Но немцы бросили дополнительные силы, чтобы перекрыть путь и сомкнуть четырехкилометровый разрыв в линии своей обороны. Пулеметные очереди прошивали вдоль и поперек узкий проход. Дорого стоил тактический просчет командиров: кому-то удалось вырваться, но Раиса попала в плен.

Их днями гнали по дорогам, а на ночь буквально запихивали в какой-нибудь сарай, орудуя прикладами, трамбовали людей, битком набивая помещение. Утром снова в путь. Немало сел прошли, пока не оказались в лагере для пленных в Умани. Там Раиса ухаживала за ранеными, спасала их от страданий, а порой и от смерти. Кормила с ложечки, толкла ячменные зерна и варила их, чтобы покормить страждущих.

А какой надеждой повеяло, когда началась Корсунь-Шевченковская операция! Но с 8 марта около 4 тысяч пленных погнали этапом на запад. Когда подошли к реке Буг и переправились на противоположный берег, в колонне заговорили, что всех в Германию отправят.

«Меня это поразило до глубины души, – вспоминала Р.И. Пиркина. – И я решила, будь что будет, но в рабство не хочу. Так созрел план бегства. Иван Чалый, учитель из Сталинграда, и еще двое парней обещали мне помочь. И когда колонна в две тысячи военнопленных и две тысячи гражданских проходила по селу Ивашково, местное население, украинцы, выстроились плотной толпой вдоль улицы. Они кидали в колонну хлеб, сочувствовали нашей беде. Это был шанс. Ребята сдернули с меня шинель и резко толкнули в толпу селян. Изо всех сил я кинулась сквозь толпу, а потом – к ближайшему дому. Люди беглецов боялись, ведь находились под оккупацией. В военной одежде мне оставаться нельзя. От дома к дому перебегала. Вы знаете, ощущение воли необыкновенное, откуда только энергия бралась. Обернулась, а внизу извивается черная шумная колонна, из которой я чудом вырвалась. Немцы с собаками, выкрики, злой лай. Тут встретила бежавшего парня из гражданских. Кинулись дальше к лесу, там одинокий домик стоял…».

Так беглянка оказалась в доме женщины по имени Федора, которая и приютила выбившуюся из сил. Парень был посильнее, он ушел в лес, а Раиса Ивановна слегла. Поднялась высокая температура и без своей спасительницы Нины Головач, с которой Р.И. Пиркина имела потом переписку, не выжила бы.

Вскоре наши войска пришли. «Первого солдата, какого я увидела, кинулась со слезами обнимать, да так, что тот опешил».
Затем был 210-й запасной полк, проверка в органах безопасности, распределительный батальон. Затем до конца войны – в запасном полку медсестрой. В Австрии встретила День Победы.
После войны Раиса Ивановна жила в поселке Красноармейском.

Фото — Фотоархив РККА